К. Перепеловский
Белое Движение на Юге России в 1919 году и маршал Пилсудский


За годы, прошедшие с того времени, когда Польша сыграла очень важную роль з неудаче вооруженной борьбы белых армий Юга России и, как неизбежное следствие этого, в укреплении в России советской власти, многие свидетели событий, о которых будет идти речь, так же как и большинство участников Белого движения, сошли уже в могилу, почему на долю последних из них, еще оставшихся в живых, лежит долг постараться, в меру своих сил и возможностей, восстановить историческую правду для тех поколений наших соотечественников, из которых одни покинули страну осуществленного социализма только после войны 1939-45 гг., другие - выросли или даже родились за рубежом и не знают многого о Белом движении, вообще, ни о внешнеполитических установках его вождей, в частности. Поэтому, как у одних, так и у других, вполне естественно может возникнуть вопрос, какое же решение принял тогда маршал Пилсудский, какими мотивами он при этом руководствовался.
(…)
…Этот же вопрос обсуждался и в кругах польской антикоммунистической эмиграции в 1966 г., то есть через 47 лет после событий 1919-20 гг.
В издающейся в Париже русской эмигрантской газете в 1966 году было помещено "письмо из Лондона", - статья под заглавием "Скандал вокруг польского бестселлера", подписанная г. П. М. К-цким, из которой можно уяснить себе взгляд польских эмигрантов на русскую политику маршала Пилсудского и, в частности, на его отношение к русскому противобольшевистскому Белому движению.
В полемике по этому вопросу, "страстной, резкой и подчас истерической", по выражению г. П. М. К-цкого, из статьи которого мы и заимствуем ее историю, принимали участие, высказываясь в польской эмигрантской печати и на различ-ных собраниях, бывшие польские министры, генералы, занимавшие руководящие посты в польской армии, партийные и общественные деятели, писатели, критики и т. д.
Поднялась она, эта полемика, вокруг вышедшей из печати в декабре 1965 г. книги известного польского писателя Иосифа Мацкевича "Лева-вольна!"
(...)
С одной стороны - действие романа происходит в польском уланском полку, в котором служит главный герой романа, времени польско-советской войны 1919-20 гг., когда ему часто приходится слышать эту команду, с другой - так как роман переплетается с описаниями исторических событий и фактов, его заглавие как бы показывает, каким именно способом была открыта "левой" стороне дорога к окончательной победе.
(...)
Литературные достоинства романа, кажется, ни у кого не вызвали сомнений. Польский поэт Мариан Темар написал восторженную рецензию ("Тыдзень польский" 15-1-66), возвысив Мацкевича выше польских классиков. "По сравнению с Мацкевичем, - писал Темар,- - Генрик Сенкевич - просто автор книг для детей, "cо времени Жеромского не было в польской литературе прозаика столь крупной величины". Лауреат нескольких литературных премий писатель Карл Збышевский посвятил эпопее Мацкевича не менее восторжен-ную статью под заглавием "О началах нашей независимости - иначе" ("Литературная среда" 21-1-66). Он же первый обратил внимание на историческое содержание романа.
(...)
Центральная польская библиотека в Лондоне признала, что роман пользуется рекордным успехом: на каждый экземпляр образовываются очереди до 60 человек.
В исторической части романа речь идет, оказывается, о том, что маршал Пилсудский и его социалистическое окружение ошибочно считали врагом Польши не "красную", а "белую" Россию, что позиция, занятая Пилсудским в отношении русского Белого движения воспрепятствовала разгрому большевиков на первых же порах существования советской власти в России, обстоятельство, послужившее началом всей той действительности, которая и существует поныне.

9 февраля 1966 г. появилось в "Литературной среде" интервью с автором: "Разговор о громкой книге". На заданный ему вопрос Мацкевич ответил следующее:
"... Говорят о гении Пилсудского... Но Пилсудский сам же признал, что он ожидал от большевиков, от большевистской России, что она скорее, чем любая иная Россия, захочет удовлетвориться лишь чисто великорусской территорией... Помилуйте, - продолжал Мацкевич, - этого единственного, капитального политического взгляда достаточно в доказательство того, что маршал Пилсудский не только не осознал, что такое большевизм, но действовал в каком-то тумане, оторванный от окружающей действительности. Что же касается вопроса, почему большевизм не был в те годы разгромлен, обратимся за ответом лучше всего к самому Ленину. Он сам, сейчас же после подписания перемирия с Польшей, признал на Московской партийной конференции, что большевики "давно бы висели на придорожных деревьях", если бы им не удалось использовать взаимной вражды, раздиравшей их противников. Подразумевая а данном случае Деникина-Пилсудского-Врангеля-Францию". Надо сказать, что г. П. М. К-цкий считает, что Мацкевич, по-видимому, использовал, кроме старых, более или менее известных материалов, также и новые, до сих пор недоступные, как, например, впервые опубликованные в Париже мемуары польского премьер-министра Витоса, хранящиеся в тайном архиве записки графа Коссаковского о секретных переговорах Пилсудского с Лениным в 1919 г., инструкции, данные маршалом его засекреченному агенту капитану Боернеру, воспоминания некоторых польских большевиков, изданные теперь в Варшаве, и многие другие.
В общем, основная мысль исторического повествования Мацкевича сводится, в главных чертах, к следующему: Пилсудский не был гением и не возвысился выше других национальных вождей того времени. Он и его социалистическое окружение считали "врагом № 1" не красную, а белую Россию, и Ленин это знал. В 1919 году, образовывая везде, где это было возможно, большевистские правительства всех национальностей, он сделал исключение для Польши, так как надеялся на секретнее с нею соглашение. Карл Радек, который после неудачного коммунистического путча в Берлине в 1919 году был вытребован Пилсудским под предлогом, что он - польский гражданин, житель гор. Тарнова, пребывал затем тайно в Польше и потом был в секретном порядке препровожден офицерами 2-го отдела польского Генерального штаба на советскую сторону. Доверенный Ленина, известный немецко-польский большевик Юлиан Мархлевский приезжал в Варшаву, а потом вел тайные переговоры в Беловежской Пуще и в Мокашевичах. Пилсудский пошел на тайное соглашение с большевиками и сохраняв "нейтралитет", ожидая, пока красные победят белых Командующим армиями был отдан строго секретный приказ ни под каким видом не оказывать помощи войскам Деникина. Пилсудский дал лично капитану Боернеру для передачи Мархлевскому, а через него Ленину, заверение, что сделает все возможное, чтобы не допустить победы контрреволюции в России.
Это была уже подлинная "карт бланш", ибо Пилсудский прибавил: "во всяком случае! Даже если бы господин Ленин не захотел поверить в искренность моего решения". Но Ленин поверил, и в то время, когда польские силы десятикратно превышали большевистские, снимал войска с польского фронта перебрасывал их на юг России. Ленин предлагал Польше мир, но имел в виду мир, подобный "Брестскому" (мир большевиков с Германией), то есть "пространство взамен времени". Весной 1920 года Пилсудский сделал ошибку, стянув главные свои силы на Украину, в действительности против пустого пространства, в то время как Ленин все силы, освобожденные с деникинского фронта, за исключением конницы Буденного, сосредоточил в мощный кулак на северном, белорусском участке фронта против слабых польских сил, что привело к июльской катастрофе 1920 года, разгрому и почти бегству польских войск до самой Варшавы.

Ленин протягивал уже было руку, чтобы захватить "ключ в Европу", ибо в этом состояла действительная его цель. Война не была "польско-русской", а войной со сверхнациональным нашествием большевистской заразы, то есть не "русской", а мировой революции. Но Пилсудский этого не понимал, также как и Деникин, боровшийся, с своей стороны, исключительно за "единую и неделимую"? (здесь мы позволим себе поставить вопросительный знак, так как все вожди Белого движения в своих обращениях к союзникам настаивали именно на мировом значении Белой борьбы. Относительно же "единой и неделимой" будет сказано ниже).

Главные противники Пилсудского спорили между собой, кому из них должны принадлежать земли бывшего великого княжества Литовского (…), в то время как Ленин помышлял о завоевании Европы, а потом и всего мира. Но и после польской победы под Варшавой Пилсудский, несмотря на изведанный им опыт, не переменил своей точки зрения. Большевики потерпели под Варшавой решающее поражение, а затем, в конце сентября 1920 г., в сражении, названном "Неманским", были разбиты вдребезги. К этому времени польская военная мощь достигла почти миллиона штыков и сабель, и перед ней образовалось, в сущности, пустое пространство почти до самой Москвы, притом насыщенное антибольшевистскими крестьянскими восстаниями. А с юга двинулся Врангель...
Но тут происходит нечто непонятное, - говорит Мацкевич. У Врангеля было тогда около 40 тысяч бойцов. Однако, Ленин с высочайшей партийной трибуны бросает отчаянный клич: "Все на борьбу с Врангелем! Все против Врангеля!", ни одним словом не упоминая об угрозе со стороны миллионной польской армии. Снятая с эстонско-финляндского участка 6-я красная армия, последняя боевая опора в северном районе, отправляется не для заслона открытого перед поляками пространства через Белоруссию на Москву, а походным порядком, вдоль польского фронта, на Крым... Что же это гакое? Новое тайное соглашение с большевиками?.. Об этом мы ничего не знаем. Но знаем зато, что Пилсудский 12 октября поторопился заключить мир с этими "уже уничтоженными" большевиками и не только не продвигается вперед, но и поспешно оттягивает свои войска назад. А 15 октября, еще до вхождения в силу заключенного перемирия, распускает все русские, украинские, казачьи и другие антибольшевистские части, сражавшиеся на стороне Польши, якобы "под давлением условий"... Со стороны кого? Исходящих от кого? От разбитого противника?
Так, в общих чертах, представлены г-ном П. М. К-цким в своей статье исторические события, изложенные в романе Мацкевича.
(...)
Варшавское сражение 1920 г. спасло на 20 лет Польшу, Германию и может быть и всю Европу от коммунистического нашествия. Жаль только, что Пилсудский не оказался более дальновидным, а, наоборот, намеренно не захотел использовать последствий Варшавской победы.
(...)
14 мая того же 1966 г. появилось в польской печати "Заявление" Научного института имени И. Пилсудского, подписанное генералами Тарчинским и Скварчикским, последним, до 1939 года, главой партии "правительственного лагеря" в Польше и командующим во время польско-германской войны одной из польских армий. "Заявление" извещало, что "роман Мацкевича искажает историческую правду... Автор излагает взгляд, что цель польско-советской войны 1919-20 гг. должна была состоять в свержении большевизма в содействии с русскими генералами, хотя эти генералы и боролись за "единую и неделимую"..." и тут несколько неожиданный вывод: "Значит Мацкевич пропагандирует идеи великодержаных русских кругов..." и т. д.
(...)
Остается, однако, пожалеть о том, что Мацкевич, очевидно, обошел молчанием мотивы чисто психологического, эмоционального характера, толкнувшие Пилсудского принять решение, которое не имело ничего общего с побуждениями государственной целесообразности, ни с интересами Польши. Мотивы эти настолько явно проистекают из биографии польского маршала, что заслуживают быть здесь приведенными.